Да, нынче запрещены поединки со львами. Но что же служит тогда мерой доблести воина? На это мне никто не ответил.
Несколько лет продолжается строгая, полная испытаний патриархальная военная служба масаев. Она воспитывает в юношах непреклонность, ловкость и смелостья укрепляет в них силу духа.
Пока Кулик разговаривал с представителями этого славного воинства, на дорогу вышли еще несколько моранов. Вид у них был выжидающе-гордый. Смотрели они не видя. Разговаривали со снисходительным величием.
Редкозубый воин все же разрешил себя снять. Вначале он отказывался даже от денег и, улыбаясь, все дальше отходил за машину. Но вот он остановился, открытый для объектива.
Образ того старика, сметающего пылинки с пола, пугливо вбирающего голову в плечи, всю в мелких колечках седины, опять возник передо мной. Он шел со мной по всей Кении, и я на многое смотрела как бы через его изломанную колониальным временем жизнь.
Л как оно, беспощадное время, обойдется с масаями, этим пастушеским народом, стремящимся сохранить нетронутым все, что они, рождаясь, видят вокруг себя? Вот оно уже отняло у них льва — достойного по царственной
силе противника.