в зыбкой полуденной голубизне все искрится и дрожит, сливаясь в сплошную зелено-желтую пелену, в которой, как тени облаков, упавшие на землю, медленно передвигаются стада.
деревни встречаются все чаще. теперь я уже различаю их сразу, эти селения кочевого народа.
— как только пастбища оскудевают, масаи перебираются на свежую траву. и если кто-либо из рода умрет, они и тогда покидают деревню, — говорит кулик. он ведет машину по красной дороге, время от времени останавливаясь, чтобы сфотографировать пейзаж, гору, как бы нависшую, господствующую над всей окружающей местностью и подавляющую ее своей массой. чем дольше глядишь на нее, тем все сильнее становится впечатление. что-то непостижимое, вечное в этом могучем одиноком вулкане.
Кулик взбирается на крышу, а медик, профессор ц чулин вприпрыжку бежит назад по дороге.
— Куда вы, профессор? — кричу я ему.
— Сдаваться масаям, — он повернулся и смотрИт смеясь, как мы откликнемся на шутку. Он весь рас_ творяется в этой природе. Какое счастливое и молод0е лицо
— А где же ваше копье? Где щит? Они вас не при.
Он снова бежит в тень акаций, которые здесь густы и могучи.