На старике была старая фетровая шляпа неопределенного цвета, такая же изношенная, как сам он. Она служила ему, вероятно, защитой и от ночных холодов, и от палящих лучей полуденного солнца.
— Двадцать шиллингов, — сосед переманивал покупателя. Он держал в руках два копья разной формы, с продолговато-овальными лезвиями и граненым длинным, похожим на шашку. Оба лезвия были отточены с обеих сторон, словно бритвы. Эти острия насаживались на твердое древко, у которого на другом конце был тяжелый железный стержень.
Мне рассказывали, что кузнец у масаев, как это ни странно, наименее уважаемый член общины. Я встречала кузнецов в окрестностях озера Чад, в бассейне реки Шарп, в других селениях, у других народов. Это были аристократы, богатые люди, пользующиеся почетом.
Кузнец у масаев — пария. Он даже живет отдельно, из поколения в поколение передавая потомкам секрет своего мастерства. Он не разводит стада, сам ищет руду в болотах и руслах высохших рек. Он плавит ее в примитивных горнах, на маленьких наковальнях при помощи кремня, выковывает для воинов оружие, иногда оставляя на нем свой знак. С копьями и мечами воины ходят на поединок со львом, воюют с врагами, во время игр и учений упражняются в дальности его метания. Копейщики— храбрые из храбрых — так называл их Хантер.