Я невольно ощупала браслет на свое: руке, купленный у африканца в Найроби. Он был искусно сплетен из таких волосин. Африканец вакамба, продавая его, уверял меня, как прочны узелки, двумя бугорками стягивавшие проволочки волос; он сообщил «по секрету», что браслет охраняет от колдовства и от многих заразных болезней, а поэтому его носят как амулет.
Браслеты, сплетенные из волос хвоста слона или жирафы, по мере того как все более истребляют этих животных, стали очень цениться. Их уже научились заменять нынче более прочной и дешевой синтетикой. Но мой был настоящий, теплый, из роговидных волос миллиметрового диаметра, заряженных электричеством, и стоило лишь его потереть, мне казалось, как оно проникает в запястье тонким, острым покалыванием. Я любила его и за форму искусно завязанных узелков, и за то, что связывал меня с Африкой, с ее древним и умным обитателем, который когда-то, вероятно, продирался сквозь джунгли и, как вот этот гигант, прислушивался и принюхивался к их звукам и запахам. Он как бы передавал мне частичку своей энергии, силы, внушал ощущение связи с жизнью, текущей в этой части земли.
Мы остановились на почтительном расстоянии, любуясь слоном и ожидая, когда он освободит нам дорогу.